Борис Тарчевский, лысоватый мужчина средних лет, с остроугольной, как у Мефистофеля, черной бородкой вернулся домой в приподнятом настроении. Стояла теплая июньская ночь, и на душе у Тарчевского было празднично и легко.

Он жил один в роскошной шестикомнатнои квартире в самом центре Москвы, в доме на Поварской улице. Если бы кто-нибудь спросил его: «Боря, на кой тебе одному шесть комнат?» – он ответил бы словами булгаковского профессора Преображенского, что, поскольку человек – это звучит гордо, постольку есть он должен в столовой, работать в кабинете, а спать в спальне. Впрочем, сегодня уже никто бы не задал Тарчевскому такой вопрос. Слава богу, жизнь в стране изменилась к лучшему. Все вернулось на круги своя. Люди с умом живут теперь и покруче него, ну а с теми, которые не в силах решить свой квартирный вопрос, ему, Борису Тарчевскому, и разговаривать не о чем… Вот такая белиберда почему-то крутилась у Тарчевского в голове, когда он вошел в свою квартиру.

Вообще говоря, он редко здесь ел, мало спал и уж совсем никого не оперировал, в отличие от вышеупомянутого булгаковского профессора.